Константин Зырянов: как можно устать от футбола?

Полузащитник "Зенита" рассказал о жизни в Санкт-Петербурге и ступенях своей карьеры.

Константин Зырянов: как можно устать от футбола?

— Константин, когда вы уходили из «Торпедо», Ярцев вроде бы на вас обиделся…

— Думаете? Наверное, все-таки нет. Он ведь тоже понимал, что для меня важно остаться в Премьер-лиге, перейти в команду, которая будет бороться за чемпионство. Да, он как только что пришедший в команду тренер делал вид, что очень огорчен моим уходом. Но как бывший игрок меня понимал. Я потом виделся с ним, когда в Москву приезжал. Он сказал, что следит за мной, рад, что у меня пошло в «Зените». Хорошо, в общем, пообщались. По-доброму.

— Но вам-то тяжело было решиться на переезд в Питер? Не было сомнений после подписания контракта с «Зенитом»?

— Нет, у меня сомнений не было. Было чувство удовлетворенности, что переговоры прошли успешно и я остаюсь играть в Премьер-лиге. А неуверенности не было. Я знал свои силы и знал, что смогу играть на уровне «Зенита». Во всяком случае, думал я именно так.

— И какие были первые впечатления от Питера? Санкт-Петербург, когда плохая погода, — все-таки депрессивный город.

— Когда я приехал в марте, была аномально теплая погода. Так что не смог оценить питерскую весну. Но потом, когда она испортилась, я все время спать хотел. Ходил даже с трудом. Но потом привык. Да, питерская погода не каждому по плечу. А от команды впечатления самые благоприятные. Ребята все приятные, все играющие. Словом, впечатления самые положительные.

— А от тренера?

— Я в первый раз работаю с зарубежным тренером. Различия в основном в бытовом плане. Не напрягает он какими-то само собой разумеющимися вещами. Мы тоже понимаем, что футболист сам должен готовить себя к матчам.

— «Торпедо» — не самый популярный среди большого количества московских клубов. А «Зенит» — единственная команда в многомиллионном городе…

— Да, действительно, было непривычно, что люди узнают на улице, останавливают, автографы просят. Возле базы собираются. Но сейчас уже привык немного.

— Какой главный аргумент выдвинуло руководство «Зенита», чтобы вы не смогли отказаться от перехода?

— Какие там аргументы. Просто позвонили и предложили в Зените» продолжить карьеру. А аргументы уже мне надо было выдумывать для руководства «Торпедо», чтобы отпустили. Я им про Премьер-лигу, про то, что в сборную могу попасть, рассказывал. К словам насчет сборной, кстати, скептически отнеслись. Но, видите, я оказался прав.

— С Адвокаатом был предварительный разговор?

— Нет, все шло через Константина Сарсанию. Он мне рассказал, что Адвокаат заинтересован в футболисте Зырянове, видел меня вроде бы на поле, записи смотрел. Но с тренером я до подписания контракта не общался.

— И не побоялись идти? В «Зените» же пять опорников собралось. В тот же день, что вы подписали контракт, Тимощука купили. Причем за такие деньги, что сразу было ясно, что одно место в составе точно за ним. Прикидывали для себя варианты?

— Прикидывай, не прикидывай, а играть-то охота всем. Да, собралось нас много в команде, но у нас же многие могут и слева сыграть, и справа. А потом здесь схема без крайних полузащитников, так что трое из опорников спокойно могут одновременно выйти в составе. К тому же конкуренция — это нормальная вещь. Даже хорошо, что она есть. Не дает расслабиться.

— И никаких мрачных мыслей даже после того, как в первых матчах не попадали в основу?

— Ну смотрите: я подписал контракт 1 марта. А 4-го — уже игра на Кубок. Кто меня поставит, если я с командой день один тренировался? Но сезон-то длинный, шанс у всех появляется. У меня потом было несколько хороших матчей. Голов несколько забил.

— Иногда вы у Адвокаата вообще крайнего форварда играете. Он что, в курсе, что вы в Перми нападающим начинали?

— Да откуда он знает… Он вряд ли в курсе, что я из Перми. Хотя нет, когда мы там играли, ко мне родственники приходили в гостиницу, он понял, что этот город для меня родной.

— Адвокаат вообще часто с игроками общается или это в «Зените» не принято?

— Нет, с кем-то общается. Иногда на голландском или английском. Иногда — через переводчика. Задушевных бесед у нас с ним, правда, не было. Может, пока он не видит в этом необходимости. Да, честно говоря, у меня ни с одним тренером не было таких долгих разговоров. Разве что с Ярцевым. Но там понятно: мне объяснить нужно было ситуацию с уходом.

— Те времена в Перми часто вспоминаете?

— Сейчас-то уже нет. Так, иногда созваниваюсь с людьми, с которыми начинал. Приятно пообщаться, но ностальгии нет. Двое из них еще играют — Попов, Парамонов. Остальные тоже рядом с футболом — кто-то тренером в дубле, кто-то еще где.

— Вот мы сейчас летим в самолете сборной, вы — игрок национальной команды России. К вам Хиддинк — тренер с мировым именем — подходит, руку жмет, слова приятные говорит. Есть у вас ощущение, что жизнь сложилась?

— Рано еще о таком думать. Вот закончу с футболом, повешу бутсы на гвоздь, буду смотреть на них и думать, сложилась или нет. А пока рано. Да вообще думаю, что у меня еще все впереди. А самолет… Ну что самолет? Бывали времена, мы в автобусе из Перми в Стерлитамак десять часов «пилили». А автобус маленький — ни согнуться, ни разогнуться. Но тогда это был мой уровень, и, сидя все десять часов скрюченный, я все равно был счастлив — знал, что все идет здорово. Потом моим уровнем стала первая лига, потом — Премьер-лига. Сейчас в сборную вызывают. Я рад, но одновременно спокойно к этому отношусь. Знаю, что прошел все ступени. Заслужил.

— Преодоление каждой ступени доставляет радость?

— Конечно! Положительные эмоции. Думаю: вот могу же и еще выше могу.

— И какая ступень была первой?

— 1995 год. Тогда «Амкар» из заводского клуба стал профессиональным. Гребенюк, начальник команды, вместе с Обориным меня, можно сказать, в чувство привели. У меня тогда возраст был переходный, и я мог пойти совершенно по другому пути. А они боролись за меня, терпели и выдержали. Спасибо им.

— По другому — это по какому? На завод, что ли?

— Да нет, какой там завод. Были, скажем так, другие варианты. Помните, что в середине 1990-х творилось? А я молодой, голова не думает. Но хорошо, что из всех вариантов выбрал футбол.

— Вы же в «Звезде» начинали? А в Перми в то время вроде бы между «Звездой» и «Амкаром» была холодная война…

— С семи лет в ДЮШОР «Звезды» занимался. «Амкара» тогда и в помине не было. Это потом как-то стало считаться, что «Амкар» на руинах «Звезды» вырос. Кто-то из болельщиков говорил, что деньги у одних отняли, чтобы другим отдать. Кто-то, может, подогревал эти разговоры. А на самом деле это два разных источника были: завод «Пермские моторы» «Звезду» содержал, «Минеральные удобрения» — «Амкар». Финансы у одних закончились, и где-то в 1993-м «Звезда» загнулась. А «Амкар» заявился во вторую лигу в 1995-м. Так что никто ни у кого места не отнимал.

— Вторая ваша ступень?

— 1998 год. Победа над «Спартаком» в 1/16 Кубка России. Мы в тот год из второй лиги выходили. Сколько у нас там игр было? 34? Значит, из 102 возможных очков набрали 95. Сто мячей забили. И вот мы, клуб второй лиги, обыгрываем «Спартак»! Тот «Спартак», который, между прочим, через три дня в Лиге чемпионов «Штурм» в Австрии кладет — 2:0. Понятное дело, потом говорили, что они на нас не настроились, что поле плохое было, судья, ветер. Но сами-то мы поняли, что чего-то стоим в этой жизни, что можем и до высшей лиги дойти.

— Там вы дебютировали раньше, чем «Амкар», — к тому времени вы были уже игроком «Торпедо».

— Да, в первом дивизионе всего год провел. А в «Торпедо», можно сказать, у меня была третья ступень. Я там сразу же получил травму — очень серьезную. Пришлось через многое пройти. Но это проверило мой характер. Я, кстати, получив травму, сразу после сборов подошел к Шевченко. Прямо на костылях. Спрашиваю: «Виталий Викторович, какие у меня перспективы в «Торпедо»?». Костыли ему показываю. Он в ответ: «Не беспокойся, мы в тебя верим, лечись». Лечился полгода, а потом вышел и три гола забил. Получается, все-таки помог завоевать команде «бронзу» в том году.

— То есть, как выходите в новой команде, так сразу забиваете?

— Получается, что так. Правда, в «Торпедо» все-таки месяцев восемь или девять прошло, прежде чем вышел и забил. Потом, кстати, три года не мог поразить ворота. И моменты вроде бы были. Я же крайним полузащитником там поначалу играл, а в этом амплуа футболист должен как минимум раза три за сезон забивать. А у меня как отрезало. И моменты вроде бы были, а мяч не шел в ворота. К концу четвертого года только отпустило — стал забивать.

— Четвертая ступень?

— 2004 год. Команда у нас хорошая была, играющая. Удовольствие от футбола получали, шли хорошо, и лишь чуть-чуть нам не хватило до медалей. А через два года, видите, вылетели. Это тоже, наверное, определенная ступень, пусть и вниз, и с отрицательными эмоциями. А потом переход в «Зенит» — это, значит, уже пятая.

— Когда вылетали, не было ощущения безнадеги? Все-таки вопрос стоял просто: либо «Торпедо», либо «Динамо», у которого сами знаете, какие покровители…

— Нет, нас не давили. Мы сами теряли очки. Если бы была игра, а нам бы просто не давали побеждать — это другое дело. Но у нас и игры-то не было. А потом, мы не побеждали, но конкуренты тоже не набирали очки. Так что вопрос был простой: кто первым проснется, тот и останется в Премьер-лиге. Мы так и не проснулись.

— Когда вы про «Амкар» рассказывали, так лихо очки подсчитали. Значит, правду говорят, что вы лучший статистик из действующих футболистов и в голове даже держите, сколько у ваших соперников карточек?

— Вот это уж точно обман. Это Семшов все придумал — так и напишите (смеется). Раньше действительно следил за турнирной таблицей, что-то запоминал. Сейчас уже нет. Есть масса других интересных дел. Я вообще в последние два года газет даже не читаю. Так, просмотрю новости и откладываю.

— Может, это усталость от футбола?

— Нет. Я вообще не понимаю, как можно устать от футбола. В отпуске даже недельки две отдохнешь, и тебя снова тянет на поле.

— А «масса других интересных дел» — это каких?

— Мы с девушкой моей любим по Питеру гулять. Не то чтобы у нас были какие-то любимые места. Но центр города нам очень нравится. Невский, Марсово поле, Дворцовая площадь… Красиво.

— Говорят, Дик Адвокаат, за то время что работает в Санкт-Петербурге, ни разу в Эрмитаже не был.

— Да? Надо же. Правда, вид из окна его номера прямо на Дворцовую площадь. Может, ему этого хватает. Но, если честно, мы тоже не были еще в Эрмитаже. Готовимся. Все-таки серьезное мероприятие, может целый день занять.

— А не задумывались дом в Санкт-Петербурге купить? Вон Хаген купил, вроде не жалеет…

— Так это он, наверное, для бизнеса. Знаете, как недвижимость подорожала с тех пор? Так что понятно, что не жалеет. А меня действительно все время в Питере спрашивают: не хочешь купить квартиру тут, дом? Но я же здесь всего несколько месяцев, надо обжиться, понять до конца, как и что. А со временем дом я обязательно куплю. Большой такой, чтобы родителей перевести из Перми, чтобы жить всем вместе, большой семьей. А где — в Питере, Москве или еще где — разберемся.

комментарии

опрос

Главное событие 2017 года?

Лента новостей

Турнирные таблицы