Рахимов: хочется не просто попасть в десятку

Главный тренер "Амкара" Рашид Рахимов о своей команде.
Рахимов: хочется не просто попасть в десятку


— Рашид Маматкулович, как расшифровывается аббревиатура «Амкар»?

— Аммиак и карбамид, – Рахимов не раздумывает ни секунды. – Когда-то наша футбольная команда была создана при аммиачно-карбамидовом заводе.

— Не возникало ли желания посетить производство?

— Руководители клуба как-то раз пригласили, и я охотно согласился. Прошелся по цехам, все внимательно осмотрел. Но с трудящимися не заговаривал, они были чем-то заняты. Заводские запахи на всю жизнь запомню – воздух тяжелый, вдыхать неприятно. А люди каждый день этим дышат.

— Говорят, в Перми у вас до сих пор нет жилья, в гостинице теснитесь…

— Не беспокойтесь, я уже переехал на квартиру. До этого жил в гостинице месяцев восемь. Ну и что? Я там только спал, к чему апартаменты? Дома все равно делать нечего — семья осталась в Австрии.

— А в остальное время? В трудах, на работе двадцать часов в сутки проводили?

— Зря иронизируете. Когда в прошлом году «Амкар» одной ногой был в первом дивизионе – во всяком случае, кругом все говорили только о вылете – я ложился в два ночи, а вставал в семь утра. Работы навалилось много. Весь день проводил на стадионе. Да и сейчас график напряженный. Если нет тренировки, то смотрю видео, изучаю материалы, общаюсь с персоналом и игроками.

— Один дома… Простите, вы умеете готовить?

— Умею съесть.

— Какой таджик не приготовит плова!

— Пока мои земляки и сверстники учились готовить плов, я познавал футбол. И теперь думаю о нем круглые сутки.

— Не мешает ли вам авторитет Оборина?

— Понимаю, о чем вы. Оборин много лет работал в «Амкаре». Но когда я ехал в Пермь, ничего и никого не боялся. В работу предшественника не вникал, потому что уже на первой тренировке заметил интерес в глазах ребят, искринку какую-то. Постарался дать игрокам побольше упражнений с мячом. Плюс эмоции включил. И дело пошло!

— Разговаривали с Обориным об «Амкаре»?

— Не пришлось. С Обориным мы встречались лишь однажды, в Самаре. Поздоровались, всего парой слов перекинулись.

— Не жалеете? Разговор получился бы обстоятельный, долгий…

— Все, что я хочу знать об «Амкаре», можно выяснить у игроков. Не надо меня с Обориным сопоставлять, интригу какую-то искать. Матчи с «Крыльями Советов» для меня – самые обычные.

— Вспомните, как в августе прошлого года вы получили приглашение из Перми.

— Мне позвонил тогдашний генеральный директор «Амкара» Гребенюк. Он сообщил, что команда осталась без тренера, и поинтересовался, есть ли у меня желание вернуться в Россию. Если честно, к тому моменту Австрия немного приелась. Уровень чемпионата падает, интерес к нему стабильно невысокий. Да и покрутился я там порядочно – и в качестве игрока, и как тренер. Польстило, когда Гребенюк признался, что получил хорошие рекомендации обо мне от Алексея Спирина и Станислава Черчесова.

— Быстро дали ответ?

— Времени не было, полетел в Москву на переговоры. Через несколько дней оказался в Перми на подписании контракта.

— Экзотическое путешествие – из благополучной Вены в промышленный центр российской провинции!

— Экзотика?! Если только для европейцев, не знающих жизни в Союзе. А я в этой стране родился, вырос и всякого повидал. Будучи игроком, жил в гостиницах, где соседи через этаж не только слышны, но и видны отчетливо!

— Руководство «Амкара», помнится, рассказало всей стране, сколько вы зарабатываете: десять тысяч долларов в месяц.

— Сказали, и ладно. В тот момент чувствовал, что в «Амкаре» ко мне относятся, как к молодому специалисту. На переговорах спросили: на какой срок контракт подписываем? Я предложил не торопиться: «Вы рискуете, и я рискую. Будет результат, посмотрим, как жить дальше». В итоге заключили соглашение до конца года с возможной пролонгацией.

— Вас не страшила перспектива вылета «Амкара» из премьер-лиги?

— Я боялся, что времени не хватит. Не хочу подробно вспоминать, как мы выкарабкивались. Каждый божий день игроки читали в газетах одно и то же: «Амкар» вылетел, «Амкар» вылетел. Мне удалось изменить психологию в коллективе, атмосферу. На собрании попросил руководство оставить меня с командой. Когда дверь закрылась, произнес простые слова: «Я приехал сюда не за тем, чтобы показать, какой я замечательный тренер. Приехал помочь. Обещаю работать двадцать четыре часа в сутки». Все!

Кстати, у меня к тому времени уже был опыт по «спасению утопающих». Когда принимал «Адмиру Ваккер», она была обречена. Отставание от спасительного места было слишком велико, надо чуть ли не все матчи выиграть. Получилось.

— Правда, что минувшей зимой вы раздумывали над предложениями из других клубов?

— Интересовались из «Адмиры Ваккер», «Аустрии», сборной Казахстана. Возвращаться в Австрию не захотелось. Не то. Больших целей не поставить.

— У «Амкара» большие цели?

— Да. Задача — быть в десятке. Но уже сейчас хочется большего. «Амкару» по силам взять планку повыше.

— Но для этого нужно побольше денег?

— Без комментариев, вопрос к руководству. Как тренер скажу: команда сделала шаг вперед, можно сделать следующий. Чтобы двигаться дальше, необходимо достойно укрепиться и усилить конкуренцию.

— Чего бы вам хотелось помимо хороших игроков?

— «Амкару» не хватает современной медицинской базы. Вот пример. Игрок выглядит уставшим, а я не пойму: эта усталость появилась после тренировки или долго копилась? Имея результаты оперативного обследования, я бы мог сам сделать вывод и назначить режим тренировок. В «Адмире» такая работа была поставлена на «ура» – мы получали результаты в течение трех часов. В Перми же приходится мерить по старинке, на глазок и опасаться за возможную ошибку. Руководство клуба понимает эту проблему.

— Вашего форварда Евгения Савина сватают в ЦСКА. Вы готовы отпустить его?

Савин – настоящий профи. А я за него все равно боюсь. Не хочу, чтобы уходил. Рано. В видном клубе он может запросто загреметь в запас. Большой вопрос, заиграет ли парень там, куда его зазывают. А что, если окажется третьим или четвертым форвардом? Растеряет все лучшее...

— Задумывались ли вы, получив предложение от «Спартака», что уходить из «Памира» рано?

— На тот момент мне исполнилось двадцать пять. В таком возрасте футболист уже формируется и обретает уверенность. Кстати, кроме Савина интересные предложения имеются у других футболистов. Хочется, чтобы они остались в «Амкаре».

— Еще одним открытием сезона в составе «Амкара» можно назвать левого защитника Гаала, которым интересуется московский «Спартак»…

— Мы искали хорошего левого защитника и нашли его. Гаал — быстрый, в единоборствах всегда выходит победителем. «Спартак»? Не знаю…

— Вы – диктатор?

— Демократию уважаю. Всегда выслушаю игрока. Но он должен знать, что решение всегда за мной.

— Был ли для вас диктатором Романцев?

— Пожалуй, да. Олег Иванович всегда следовал своей линии, но палку не перегибал. У меня с ним сохранились хорошие отношения. Уже после отъезда в Австрию я мог в любое врем я года приехать в Тарасовку, чтобы потренироваться. Мы часто беседовали. Помню, как признался Олегу Ивановичу: «Попробую стать тренером. Поможете?» Он ответил: «Никого не копируй. Будь самим собой». Я и сегодня следую тому совету.

— Характер человека формируется в детстве. Откуда у вас такая эмоциональность?

— Вы правы, все из детства. Я обучался футболу в обществе «Трудовые резервы». Ребята в «Резервах» воспитывались непростые. Семь-восемь человек преследовались милицией за всякие нехорошие проделки, на учете состояли.

— Читал, как вы однажды поучаствовали в драке в матче чемпионата Австрии, используя против соперника зидановский метод – удар лбом в грудь.

— Не сдержался на провокацию футболиста по фамилии Ипо из «Рапида». Он меня первым головой ударил, я только сдачи дал. Хочу дать совет молодым: так вести себя нельзя, не поддавайтесь на провокации.

— Нынешний штаб «Спартака» полностью состоит из ваших бывших партнеров — Черчесова, Родионова, Стауче. Общаетесь с ними?

— Обязательно! С Родионовым особенно тепло поговорили, когда я проходил тренерскую стажировку в «Спартаке». Со Стасом созваниваемся. Про всех спартаковцев моего времени – Онопко, Ледяхова, Никифорова, Цымбаларя, Аленичева, Тихонова и других могу сказать: мы — старые друзья.

— Было бы неплохо продолжить карьеру бок о бок со старыми друзьями в «Спартаке». Или это журналисты придумали историю о том, как Черчесов позвал Рахимова?

— Конечно, журналисты! Мне про «Спартак» с утра до вечера все твердят, и продолжается это уже не первый месяц. Мне же конкретного предложения не поступало!

— Что спартаковского у вас осталось?

— В шкафу висит красная футболка с пятым номером, ромбиком и фамилией. После Лиги чемпионов 1994/95 осталась. Остальное друзьям и родственникам раздал. (После паузы.) Вообще-то ваш вопрос глубже. От «Спартака» у меня много чего осталось. Самая добрая память, например. Вспоминается общение со Старостиным. Как он меня из «Памира» в «Спартак» позвал – душевная история! Как-то после игры в Москве («Памир», проиграл 0:1) Старостин со своим соратником Покровским подошли к нашей раздевалке. Меня позвали. Старостин: «Дай руку». Протягиваю. Он ее жмет. «Ты не игрок. Ты – игрочище. Будешь у меня в «Спартаке»!» Я был настолько ошарашен этими словами, что не знал, что сказать в ответ. Потом выдохнул: «Спасибо». Общались минуту, а я тот разговор в деталях на всю жизнь запомнил.

— Назовите самый памятный матч за «Спартак».

— Их два, с киевским «Динамо» в той самой Лиге чемпионов. В Киеве вели 2:0, а во втором тайме пропустили три мяча, победный протолкнул Ребров, выскочивший на дальнюю штангу. В раздевалке все сидели молча. Потом кто-то начал нервно выговаривать. А у меня опустошение, такой стыд нашел! Будто ведром дерьма обдали. На ответный матч в Москве мы так настроились, что у «Динамо» изначально не было шансов. «Спартак» выиграл 1:0, что для Киева в тот вечер было большой удачей.
комментарии

опрос

Главное событие 2017 года?

Лента новостей

Турнирные таблицы