Юран: чтобы освободить от тренировки, на Лобановского могла подействовать только справка из морга

Известный футболист Сергей Юран ныне работающий тренером в ярославском "Шиннике" рассказал о своей карьере футболиста.
Юран: чтобы освободить от тренировки, на Лобановского могла подействовать только справка из морга


- Осторожно относитесь к слову "дружба"?

- Очень. Слишком часто меня обманывали люди, которым доверял. Одно время я вообще не верил ни в дружбу, ни в искренность. Стал настороженным человеком. У меня и сейчас-то в основном товарищи, а не друзья...

Был у меня друг, с которым вместе заканчивали спортинтернат. Я-то местный, из Ворошиловграда, а он из другого города - так я его часто домой приглашал. Удивительная была дружба.

- Закончилось все печально?

- Очень. Я встречался с девушкой, а он начал ей тайком оказывать знаки внимания. Мы все были в одной компании. Как-то сидели в общежитии ворошиловградской "Зари", с улицы заходит парень: "Дмитрия на улице девушка ждет". Интуиция меня редко подводит, и тогда мысль как молния: что-то не то. Выскочил за приятелем следом и увидел, как он уходит с моей девушкой.

- Ужас.

- В голове не укладывалось - как возможно?! Мы пять лет с этим Димой не расставались, я так доверял! Ладно, возникли у них чувства - но почему со мной-то не поговорил? Мне было 16 лет. В этом возрасте сталкиваться с предательством особенно больно.

- Было продолжение?

- Естественно, мы больше не общались. День спустя отозвал его после тренировки: "Пойдем в парк..."

- Подрались?

- Нет, я дипломатичный человек, с кем угодно могу договориться. Начал так: "Если бы ты мне сказал - это было бы честно, могли бы остаться друзьями..." У него не было слов, мялся. Я помолчал и продолжил: "На этом наша дружба прекращается. Препятствовать не буду, встречайтесь". С девушкой говорить не стал.

Потом время от времени встречал их в Луганске. Не сложились у них судьбы, у таких историй хорошего продолжения не бывает. А для меня они пропали как люди, от себя отрезал.

- Друзей детства не осталось?

- Только один. Он старше меня лет на восемь, и вот с ним действительно искренняя дружба - крестил моего сына. Когда я получил свой страшный перелом, он постоянно прилетал в Киев. С деньгами было туго, только он помогал. Я был начинающим футболистом с неясными перспективами. Да еще и со сломанной ногой.

Когда начал играть в дубле "Динамо", вокруг образовалась большая компания. Обо мне стали писать в газетах, чуть ли не со Стрельцовым сравнивали. А когда сломал ногу, в больницу ко мне почти никто не приезжал. Было страшное разочарование. Зато, когда восстановился, прежнее окружение вернулось. Я заказал в ресторане стол, собрал человек двадцать. Сам решил сказать первый тост.

- Какой?

- "Здесь все оплачено, сидите, отдыхайте. А я никого из вас больше видеть не хочу". Встал и ушел. Я тогда совершенно не понимал жизнь, но этот случай многому научил. Несколько дней мучился: ошибаюсь я? Не ошибаюсь? Это сейчас мне десяти минут хватает, чтоб разобраться в человеке...

- Сколько было машин в вашей жизни?

- О, машины - моя любимая тема. Только сейчас стал чуть остывать. Люблю спортивные автомобили, роскошные...

- Не для ярославских дорог хобби.

- Надеюсь, к тысячелетию Ярославля проблему дорог решат. А машин в моей жизни было штук двенадцать. Как влюбился однажды в "Мерседесы", так и продолжаю любить. Покупаю класса "люкс" и начинаю их доделывать. Жена говорит: "Машину любишь больше, чем меня..." Одну свою машину забыть не могу, загляденье. Было у меня в Германии серебристое "купе". На фирме двигатель форсировали, кожей все перешивали. Обошлась в 98-м году в 150 тысяч долларов.

- Но продали?

- Обычно машины пристраиваю знакомым, и та досталась жене приятеля. Этот автомобиль потом на дорогах не встречал, но вот один из своих бывших "Мерседесов" увидел в Крылатском. Сердце защемило, будто упрек: предал, продал... Я к вещам вообще с большой нежностью отношусь - хоть к одежде, хоть к обуви. Сына учу опрятности.

- Самый большой модник среди футболистов?

- Витор Баия, вратарь сборной Португалии. Еще - Руй Барруш. Он только вернулся из Италии, сезон отыграли вместе. Вся команда над ними шутила: каждый день - новый наряд... Я за модой гонку не устраивал, но следил. Понимал, насколько я популярная личность. Стараюсь брать от жизни удовольствий по максимуму. С женой, Людмилой, в этом плане мы похожи.

- Сколько костюмов в вашем доме?

- Около двадцати. В первый раз надел костюм, когда с киевским "Динамо" поехал на еврокубки. Было страшно непривычно - прежде джинсы считались за костюм. Настолько понравилось, что потом в сборную прилетал из Португалии только в костюме. И пиджак, и галстук - они для меня придуманы. Шью на заказ, чтобы подчеркивали фигуру.

- Произошедшее с другом Сергеем Щербаковым не заставило всю оставшуюся жизнь ездить медленно?

- После аварии Щербакова я поехал в бар, где он сидел, разговаривал с девушкой, с которой он встречался, - хотел убедиться, в самом ли деле Сергей пьяным сел за руль... Она ответила, что если и выпил, то два бокала колы, разбавленной виски. Для молодого парня - пустяк. Это рок. На той улице, где разбился Щербаков, вечерами был мигающий светофор, мне полицейские об этом рассказали. Люди привыкли пролетать по главной дороге, а в этот день почему-то светофоры включили.

- Человек в другой машине погиб?

- Нет, он только выезжал на перекресток. Сергей его вскользь задел и на большой скорости улетел в столб. А я вообще никогда быструю езду не любил.

- При этом у вас тоже была авария с печальным исходом.

- Я в Порту 500 метров до дома не дотянул. Тихонечко ехал на 600-м "Мерседесе", который весит две с половиной тонны. Вдруг от обочины вывернула одна из припаркованных машин, без габаритов решила развернуться, махнуть через две сплошные. Я не успел среагировать, внезапно метрах в двух от меня поперек дороги появилась легкая машинка, Honda Civic. Пластмассовая, можно сказать. Отлетела и тоже - в столб. Тут же подъехала полиция, человек вышел из машины, ему дали трубку... Оказалось, сильно пьяный.

- Он разве не погиб?

- Погиб. Дунул в трубку, сказал, что ему плохо - внутри что-то давит. На своих ногах зашел в "скорую" и умер от внутреннего кровоизлияния. Я вижу, что такая ситуация, говорю: мне нужен адвокат, переводчик. Со мной был человек из службы охраны президента Португалии, на выходные приехал в Порту. Он остался возле машины, а я поехал на анализ крови в независимую больницу. Адвокат посоветовал.

- "Мерседес" потом восстановили?

- Я только бампер помял, не надо было ничего восстанавливать. Зато тому человеку всей массой вошел в водительскую дверь. Неделю кадры по телевидению крутили, газеты с ума сошли. В тот месяц страну политика не интересовала, писали только про Юрана и его аварию.

Другая авария перевернула всю мою жизнь. В новостях передали, что погиб Руй Фелипе из "Порту". Перевернулся на машине. У нас в "Бенфике" как раз был день отдыха, я отправился к Васе Кулькову, который жил в соседнем доме: "Поехали на похороны..."

- Из "Бенфики" бо льше никого не было?

- Нет, конечно. Только прислали телеграммы. Пинту Кошта, который до сих пор президент "Порту", был поражен, увидев нас. Подошел, тепло поговорил, а после похорон состоялся еще один разговор. Предложил перейти к нему в команду. Взял наши телефоны, согласовал вопрос с Бобби Робсоном, и все решилось. А не поехали бы мы с Кульковым - и не было бы в нашей жизни никакого "Порту".

- Самый замечательный человек из ваших португальских знакомых?

- Руй Барруш из "Порту". Еще Паулу Соуза. Я быстро схожусь с людьми, но совершенно особенные отношения сложились со Свеном-Ераном Эрикссоном. Отнесся ко мне не как к футболисту, а как к человеку. Видел, как сложно мне было в Португалии. Чужак - он и есть чужак...

Многие игроки в "Бенфике" все делали, чтобы я не мог поднять головы. Люди после такого часто ломались психологически - в лучшем случае сидели в запасе. Сейчас часто памятью возвращаюсь к тем дням, анализирую. Эрикссон приглашал меня домой, пили чай. Говорил он о чем угодно - о жизни, о России, только не об этой ситуации. Как сейчас понимаю, давал знать: тренер рядом, все видит и в тебя верит. Но с какими-то моментами ты можешь справиться только сам. Я по характеру боец, выбрался бы и без этих разговоров, но потратил бы намного больше времени. А так - постоянно Эрикссона чувствовал рядом.

- Самый большой негодяй, которого встретили за футбольную карьеру?

- Негодяем я его не назову, но парень был неприятный. Один судья в Португалии, антипатия к русским была у него просто фантастическая. Мне чуть ли не ноги ломали, прыгали сзади, а он только улыбался. Я тоже начинал грубо играть - и моментально видел красную, два или три раза повторялось...

Вот с кем проблем не было, так это с фанатами. Столько подарков в доме осталось: какие-то вещицы из хрусталя, картины, шахматы, вина из коллекции 30-х годов. Португальцы задаривали. Удивительные люди - если полюбили, то превращаешься для них в святого. На первом плане любимая команда, на втором - семья, на третьем - работа. Группа самых активных фанатов приглашала после игр поужинать вместе: для них это было громадным событием, - я не отказывал. У них глаза были расширены во время этих ужинов, как у жирафов.

- За какой поступок вам становится, как вспомните, неловко?

- После этого поступка меня Лобановский в армию отправил. Вместо тренировки уехал с ребятами 8 марта праздновать, женский день. До этого у меня уже было предупреждение от Валерия Васильевича - я ему и клялся, и божился, что повторения не будет. Но все равно сорвался. До сих пор неловко.

Ты еще сидел за столом, а Лобановский уже все знал - где, с кем и сколько. По всему Киеву были уши и глаза, человек владел городом. У него наутро выкладка по минутам, что ты делал вечером. Лобановскому писали служебные записки, но в первом случае он выводов не делал. Если несколько раз повторялось, начинались санкции. Я часто думаю: талант использовал процентов на шестьдесят. Сейчас своим футболистам часто об этом говорю. Обычно начинаю так: я знаю две дороги. Пойдете одной - сможете, когда захотите, слетать в Монако. Другая ведет к тому, что в лучшем случае будешь работать таксистом.

- Вы в Монако летаете?

- Когда пожелаю. Хоть переломов было достаточно, я доволен карьерой. Дай бог каждому такую.

- У вас в Португалии был фиктивный брак?

- Получил благодаря ему португальское гражданство. Но я бы этот брак скорее назвал "ошибкой молодости", чем "фиктивным".

- Все было по-настоящему?

- Да. Это была моя вторая жена, первая осталась в Киеве. Дочка администратора киевского "Динамо", в 18 лет на ней женился. Развелся, когда уехал в Португалию. Та свадьба была не экспериментом, но чем-то непонятным. Как игрушка.

- Мне казалось, в Португалии вы шли в церковь с незнакомой женщиной.

- Нет, я ее знал. Мне, русскому парню, хотелось попробовать, что такое португалка... (Смеется.) Этот брак длился месяца три-четыре.

- Какой оказалась португалка?

- Ничего особенного. Я приехал из Советского Союза, вырвался из-за железного занавеса. Свобода на меня обрушилась со всех сторон. Можно все! Хочешь - джинсы, пиво в банке. А хочешь - португальскую жену. Крышу срывало.

- Любили хоть чуть-чуть?

- Она мне нравилась, мы встречались некоторое время. Хи-хи, ха-ха, "давай поженимся"...

- А она - вас?

- Скорее ей нравилось быть рядом с футболистом "Бенфики". В стране игроки "Бенфики", в меньшей степени "Порту", - идолы. Мы потом, после развода, иногда встречались в компании. Здоровались, не более.

- Первая ваша жена сейчас где?

- Насколько знаю, уехала в Канаду. Я стараюсь эти женитьбы не вспоминать. Если случается в Киеве большая компания, пройдемся вскользь: как тот, как этот...

- Легко вам все дается.

- Только кажется. Вы же знаете, как я закончил играть: придись удар на сантиметр в сторону, я бы умер, височная сторона. Осколочный перелом передней лобовой перегородки, 12 осколков.

- Кассету с матчем, в котором голову пробили, смотрели?

- Несколько раз. У меня депрессия была. Месяца два я футбол не смотрел, даже на стадион не ходил после выписки из больницы - только прокручивал эту кассету. А вопрос вертелся один: мог бы я не пойти на этот мяч?

- Кто вас ударил?

- Защитник из "Рида". Был бы у меня другой характер - я бы момент не "доиграл", не полез бы за этим мячом. Смотрел и терзался: "Зачем сунулся?!" Прострел в чужую штрафную - я не был бы Юраном, если бы просто смотрел, как мяч пролетает мимо...

Были страшные головные боли. Хотел играть, начал восстанавливаться, но после тренировок было что-то невозможное, усиленно принимал антибиотики. Потом сделал анализ почек, и врачи порекомендовали прекратить. После травмы даже вышел на одну игру.

- Не может быть.

- Да-да, в Лиге чемпионов "Штурм" играл, кажется, с "Панатинаикосом". Мне специальную маску сделали, но боли все равно не отпускали. Всякая скоростная работа отдавалась в голову, кровообращение работало по-другому. Семь месяцев восстанавливался, потом решил, что надо заканчивать. Нет смысла мучить ни себя, ни семью.

- На семье отражалось?

- Конечно. Я злился, понимал, что это конец, раздражительный был. Пару лет рассчитывал поиграть.

- За что когда-то в "Спартаке" чуть не избили Нигматуллина?

- Да это приукрашено - "избил"... Киевское "Динамо" меня воспитало: старшие ребята в почете. А молодые должны больше работать на тренировках, для их же блага. В 95-м году я пришел в "Спартак", Нигматуллин был молодым вратарем. Бить я его не бил, но пообещал врезать - если будет с тренировки уходить так, как он уходил.

- Как?

- Мы с Черчесовым и Кульковым, всякого повидавшие, только идем с поля, видим - Нигматуллин уже машину прогревает. Собирается уезжать. Меня это задело. Должно быть элементарное уважение.

- Последняя драка в вашей жизни?

- На первых порах, когда мне надо было себя "ставить" в "Бенфике", сцеп ились с Мозером, бразильцем. Он вернулся из "Пари Сен-Жермен", тоже ставил себя в команде - сыграл против меня жестко. И я - жестко в ответ. В раздевалке продолжение: Мозер намочил тренировочную майку и запустил в меня. Было больно.

- В лицо?

- В спину. То есть провоцировал. И я на него кинулся - настоящая драка, как положено. Кулаками в лицо. Через какое-то время массажисты подбежали, ребята, растащили... Но обменяться ударами успели. Если бы я не ответил, моя судьба была бы очень печальной.

- Мозер - парень здоровенный.

- Очень. Но если бы я прогнулся, не ответил - представляю, что подумали бы португальцы. А после этого в корне ко мне отношение изменилось. С тех пор не дрался ни разу.

- В нынешней своей жизни что не нравится?

- С курением покончил бы с удовольствием. Когда играл, курил меньше. Сейчас - много. Все близко принимаю к сердцу, любую ситуацию. Душа разрывается. Жена переживает: "Заводишься из-за пустяков. Так воспринимаешь, что тебя не хватит..."

- Когда выносите ведро с мусором, а оно полно сигаретных пачек, - тогда душа не разрывается?

- А в мусорном пакете их не видно. Время от времени пробую бросить, день держусь, два, а потом все по новой начинается. Когда играл, времени на сигареты просто не было. То тренировка, то игра.

- От ненормативной лексики избавиться не пробовали?

- Уже избавился. В этом плане очень строго к себе отношусь. На тренировках мат пресекаю.

- Было время, владел русским матерным Юран виртуозно.

- Особенно активно я реагировал на судейские проделки. Но сейчас все иначе. Вы ко мне присмотритесь. Все ждали, что Юран-тренер будет продолжением Юрана-игрока, - а оказалось, все не так. Если я буду браниться на скамейке, то ребята на поле будут бесконтрольны. Цепная реакция, все передается. Скажу больше: для меня сейчас дико, когда слышу мат...

- На вашей памяти - кто красивее всего матерился?

- У Ярцева Георгия Александровича мат - как песня. Особенно когда работал в "Спартаке". До сих пор вспоминаю, как он подъем производил. Красиво, совсем не обидно, только смешно. У Ярцева мат не казарменный, а литературный. Большая редкость.

- Изготовленный после первого перелома специально для вас щиток в каком музее хранится?

- Дома лежит. Память, эхо футбола... Это был 87-й год, а сломал меня Шустиков.

- Потом общались?

- Прошло много лет, а поговорить у нас не получалось. Хоть возможность извиниться у Шустикова была, он в сборную несколько раз привлекался. Но в прошлом году Сергей извинился - я был настолько тронут...

- При каких обстоятельствах?

- Меня пригласили на тот корабль, где "Москва" отмечала пятое место. Туда же привезли Райнера Кальмунда, менеджера леверкузенского "Байера". Очень уважаемый в Германии человек, полный такой, сейчас он будет одним из организаторов чемпионата мира в ЮАР. Говорит мне под фейерверк: "Если в России так отмечают пятое место, что же творится после чемпионства?! Да у нас "Бавария" никогда и ничего так не отмечала!"

И вот там-то ко мне подошел Шустиков, тепло пообщались. Он извинился за все эти годы молчания. Я-то понимал, что бил он меня тогда в Киеве не специально, но все равно много лет ждал от него каких-то слов.

- Что сказал?

- "Ты, - говорит, - прости меня, Сережа. Я ломать тебя не хотел". Отвечаю: нет вопросов, только подойти тебе надо было раньше. Речь ведь шла не о футболе, а о том, буду ли я хромать при ходьбе. Шустиков мне в ответ: мол, не знал, как ты отреагируешь... Я нормальный человек, и мне было приятно все это услышать. Молодец парень, нашел в себе мужество.

- Чем хорош человек Сергей Юран?

- Я очень общительный. Добрый. Люди, которые меня знают, подтвердят: всегда помогу. Есть приятель, чуть старше меня, который играл на довольно высоком уровне. Его даже в сборную несколько раз вызывали. Супруга оказалась в больнице со сложным диагнозом, а денег нет.

- Помогаете?

- Отсылаю деньги, хоть он и не просил. Мне очень тяжело проходить мимо бездомных, мимо бабушек. Я "дворянского" происхождения - во дворе воспитывался. Поэтому останавливаюсь и нищим подаю.

- Жена вам наверняка говорила, почему она выбрала вас.

- Как-то сказала: "С тобой просто. У тебя нет проблем, все решаемо. Чувствую себя защищенной. Не напрягаешь и не "грузишь"..." Я это сам чувствую - что бы ни случилось, найду выход. Когда встречались, нам всегда было весело. Не было никаких проблем - куда хотели, туда и могли улететь.

- Ухаживали красиво - если вспомнить историю с вашим переходом в "Миллуолл".

- Ну да. С будущей женой познакомились в Португалии, а потом... Потерялись, что ли. Она уехала в Лондон, подписала контракт с танцевальной группой. Сдала российский паспорт, подала документы на английское гражданство. А я оставался в Порту, но летал в Англию каждые выходные. В три часа дня отыграю, вечером сажусь в самолет - воскресенье в "Порту" было днем отдыха, - и успевал я назад к вечерней тренировке в понедельник. Какое-то время мои перемещения оставались тайной, но Португалия - не та страна, в которой что-то можно скрыть. Кто-то меня увидел в аэропорту, сообщили руководству: дескать, Юрана видели на лондонском рейсе.

- И что?

- Бобби Робсон начал расспрашивать: "Летаешь в Англию на переговоры с каким-то клубом?" Я, отвечаю, к девушке своей летаю. Он помолчал немного, взял со стола листок, ручку. Начал считать вслух: "Летаешь первым классом?" - "Да, первым". - "Приблизительно 300 долларов. Живешь не в двухзвездочной гостинице, а выбираешь лучшую?" - "Точно!" - "Ага, 500 долларов за ночь. И девушку свою, наверное, не в "Макдоналдс" водишь. Если ресторан дорогой, то долларов 800, да на такси еще 200. За выходные тратишь около двух тысяч. Russian crazy..." А мне было смешно.

- Жена стала гражданкой Англии?

- Когда я пришел в "Миллуолл", ей оставался год до получения гражданства. Потом я уезжал из Англии, расписаны мы не были, - и она совершила поступок, который меня потряс. Забрала паспорт и поехала вслед за мной. А второй раз на гражданство подать уже не сможет никогда. Представляете, как рисковала?

- Чем?

- А если бы отношения не сложились? Полгода в "Миллуолле" в футбольном плане можно вычеркнуть из жизни, но до чего ж это было красиво! А потом мы вдвоем уехали в Германию.

- С кем из бывших своих тренеров не хотели бы работать нигде и никогда?

- Сложно было с Томиславом Ивичем. К тренировочному процессу вопросов нет, но отношения не сложились. Видел во мне "второго Стоичкова", глядя на приличную дистанционную скорость, требовал, чтоб я играл крайнего полузащитника, а я не мог. Понимал, что результатом будет свист на трибунах. Проще было купить самого Стоичкова.

- У жены не сложилось с английским подданством. А у вас сколько паспортов?

- Два. Российский и португальский. Раньше португальский помогал перемещаться по Европе. Шел через отдельный вход, пока все с красной картонкой стояли в очереди... Но сейчас у меня годовая шенгенская ви за, никаких проблем. Зато сын сможет выбирать, когда станет совершеннолетним. В Европе не будет считаться легионером.

- Какой суммы в месяц вам достаточно для жизни без излишеств?

- Бесшабашно к деньгам не отношусь, выстраиваем с женой бюджет. В месяц уходит на жизнь около пяти-шести тысяч долларов. Заправка, телефон, уборщица, школа для ребенка... Любим ездить в отпуска с серьезным шопингом.

- Шопинг - наркотик?

- Что-то в этом есть: как дорываемся с женой до магазина, чуть трясет. Вроде не нужно, а покупаем. В Москве жить - удовольствие дорогое. Тем более любим хорошие рестораны, вечеринки с дорогими винами. Так и набегает.

- Мечта многих людей - миллион долларов. У вас есть миллион?

- Присутствует...

- Если охарактеризовать футбольных судей двумя словами - что это были бы за слова?

- Вот это я оставлю при себе. Нахарактеризую - и они ответят. А "Шиннику" надо в премьер-лигу выходить.

- Самый ценный жизненный урок Лобановского?

- Выходишь на поле - умри, но добейся результата. Чтобы освободить от тренировки, на Лобановского могла подействовать только справка из морга.

- Многие тренеры "сидят на стакане". Почему с вами такого не произойдет никогда?

- Потому что такое происходило на моих глазах, и я слишком хорошо знаю, как это воспринимают ребята. Карьере здорово вредит.

- Самое смешное вранье о вас в газетах?

- Про ту же аварию в Порту писали: "Мерседес" Юрана найден на границе Испании и Португалии, рядом труп. Хозяин скрылся". Отец мне эту заметку зачитывал. Матери, как увидела газету, стало плохо. Я дозвонился, а мне в ответ: "Ты в тюрьме? Оттуда звонишь?" Нет, говорю. Пока на свободе. Еще писали про каких-то девушек, которые по ночам с меня срезают волосы. Ахинея. Мать потом звонила: "Кто с тебя волосы срезает?! Не позволяй, их могут бабке отнести, та порчу наведет..."

- Переживали?

- Нисколько. Смеялся.

- С тещей вам повезло?

- Теща у меня золотая! Когда ругаемся с женой - всегда принимает мою сторону. Не важно, прав я или нет. Всегда помогает по дому, хоть сама гипертоник, давление скачет. Артем, сын, родился в Германии. В няньки брать немку не хотели, а русскую найти сложно. Вот теща нас спасла. Иногда сижу в бане с приятелями, слышу: "Я бы свою тещу выбросил из окна"...

- Вы не выбросили бы?

- Ни в коем случае. Я ее вообще "мамой" называю. И на "ты".

- Бышовец как-то сказал: "После меня в "Зените" осталась библиотека, после Петржелы они пристрастились к казино". А что после вас останется в Ярославле?

- Надеюсь, отношение к футболу. И команда премьер-лиги.

- У Моуринью уходит на газеты 15 минут перед утренней тренировкой. У вас больше?

- Не сказал бы, что могу улечься на диван с газетой - и встать через час. Просматриваю за чашкой кофе. На футболе, кстати, стараюсь не зацикливаться, читаю и политику... Кстати, Моуринью как раз при мне был переводчиком в "Порту", и мы его время от времени загоняли в "квадрат". Шутили. А потом наш переводчик выиграл Лигу чемпионов. С ума сойти.

- С тех пор вы внимательнее смотрите на переводчиков?

- Пожалуй. Кстати, мне совсем не нравится, как играет "Челси".

- Почему?

- Неинтеллигентный футбол. Если создают моменты - с такой тяжестью... Мне больше нравится комбинационный стиль, легкий. От "Арсенала" колоссальное удовольствие. Или от "Барселоны". А "Челси" я просто не могу понять. Встречал игроков-роботов, которые после выигранного матча сидели в раздевалке, а радости никакой. Пелена перед глазами. Противоположный пример: 95-й год, "Спартак" в Лиге чемпионов. Игры были не самые легкие, но как же мы радовались, как у нас все получалось! Тогда Бэтти и Ле Со из "Блэкберна" прямо на поле подрались от бессилия. Аленичев ближе был к моменту, кричу ему: "Алень, ты что за драку там устроил?" - "Я ничего..." - "А что они дерутся?" Судья еще пожалел, только по желтой дал, хоть должен был удалять. Кто-то из них на второй тайм вышел с перемотанной рукой.

- Как всякий нападающий с провокациями сталкивались?

- В Португалии особенно часто в лицо плевали. Часто наступали шипами на спину или на руку, когда сбивали. Нервы были на пределе до такой степени, что не передать...

- Что делать? Утираться?

- Стараться его с мячом "поймать", чтобы красную не получить. Или локтем бить исподтишка. В Киеве таким приемам учили. Люди умели так сделать подкат, чтобы с мячом ногу оторвать.

Смотрите: шрам остался. Играли с "Порту", Лоуизиу мне на руку наступил. Потом оказались в одной команде, сразу к нему подошел: не стыдно, мол, было?

- Что ответил?

- Он даже удивился: "Мы всей командой анализировали игру - решили, что провоцировать надо именно Юрана, тренер так сказал..."

- Потому что вас гнев захлестывает?

- Вот именно. До Робсона "Порту" тренировал бразилец какой-то, он давал на мой счет такие установки. А Лоуизиу смотрел на мой шрам и пожимал плечами: "Извини. Я тогда стоял и ждал, когда ты меня ударишь, чтобы красиво упасть..."

- Что не ударили?

- Я тогда даже руку занес, но в последний момент опомнился. Кульков что-то крикнул.

- Знаете историю путешествия семьи Заваровых через Польшу?

- Когда остановили бандиты и отобрали "Мерседес"? Да, он мне рассказывал. Я тоже сталкивался с криминалом. Был момент, о котором я до сих пор даже близким не рассказывал. В 92-м Эрикссон спас жизнь, только благодаря ему уцелел.

Была Пасха. В Португалии как раз образовался недельный перерыв, играла сборная. Я умолял Эрикссона на пару дней отпустить меня в Москву, развеяться, сменить обстановку...

- Отказал?

- Да. "У нас игра с "Боавиштой", надо готовиться". На следующий день подошел снова - Эрикссон психанул: "Я же тебе все объяснил?!" В Москве была компания приятелей, которая меня встречала, ехали париться, по ресторанам... В тот раз пошли в баню без меня, и там их всех, с кем-то перепутав, расстреляли. Даже банщицу и ее дочку убили. Окажись я там - тоже попал бы под раздачу, никто бы меня не спас. Разминулся со смертью.

- Эрикссона не благодарили?

- Да вы что?! Если бы он узнал, вообще бы меня никогда в Россию не отпустил. Еще раз столкнулся с криминалом, когда машину у меня угоняли. На "Динамо" я приехал в полночь, на "Гелентвагене". Кто-то привязал к колесу металлическую банку, я пошел снимать. Вдруг мой автомобиль срывается с места и улетает со свистом - банка вылетела из рук, а я смотрел ей вслед, как Волк на Зайца из мультика... Думал, кто-то из знакомых пошутил.

Но была такая сигнализация, что далеко не уехали. Заглохли во дворах возле "Динамо". Когда машину нашли, я первым делом к колесу кинулся, посмотреть на эту проклятую банку. А ее не оказалось. Подумал: наверное, она у угонщиков "табельная". Собираются на дело - достают ее из сейфа. Потом снова сдают.
комментарии

опрос

Главное событие 2017 года?

Лента новостей

Турнирные таблицы